Жизнь в высших мирах
Из книги: Евангелие согласно спиритизму - Аллан Кардек

В мирах, достигших более высокой степени, условия моральной и материальной жизни сильно отличаются от условий в низших мирах. Они даже отличаются от условий, характерных для Земли. В то время как форма тела неизменно и, как и везде, является человеческой формой, она оказывается украшенной, усовершенствованной и, прежде всего, очищенной. Тело полностью лишено земной материальности и, следовательно, не подвержено ни нуждам, ни болезням, ни ухудшениям, проистекающим из преобладания материи. Чувства, более утонченные, обладают восприятиями, которым притупляет природа наших органов. особая легкость тел делает передвижение быстрым и несложным: вместо того, чтобы с трудом ползти по земле, они скользят, скажем так, по поверхности или остаются подвешенными в атмосфере без каких-либо усилий, кроме усилия воли, точно так же, как это изображается у людей. ангелы, или как древние представляли людей с Елисейских полей. Люди охотно сохраняют черты своих прошлых миграций и предстают перед своими друзьями такими, какими они их знали, но освещенными божественным светом, преображенными внутренними впечатлениями, которые всегда возвышенны. Вместо тусклых лиц, изможденных страданиями и страстями, разум и жизнь излучают то сияние, которое художники перевели в диадему или ореол святых.
Слабое сопротивление, которое материя оказывает уже очень развитым Духам, заставляет тела развиваться быстро, а детство короткое или почти нулевое. Жизнь, свободная от забот и тревог, пропорционально намного дольше, чем на Земле. В принципе, продолжительность жизни зависит от степени развития миров. В смерти нет ничего ужасного, связанного с разложением, и она далека от того, чтобы вызывать ужас, она считается счастливым преобразованием, потому что в этих мирах нет сомнений в будущем. В течение жизни, поскольку душа не заключена в компактную материю, она излучает и наслаждается ясностью, которая помещает ее в почти постоянное состояние освобождения, что позволяет свободно передавать мысли.
В этих счастливых мирах отношения между народами, всегда дружественные, никогда не нарушаются стремлением поработить соседа или войной, которая является его следствием. Там нет ни хозяев, ни рабов, ни привилегированных по рождению. Только моральное и интеллектуальное превосходство определяет разницу в условиях и обеспечивает превосходство. Авторитет всегда уважают, потому что он дается только по заслугам и потому что он всегда осуществляется справедливо. Человек стремится возвыситься не над человеком, а над самим собой, совершенствуя себя. Его цель - достичь категории Чистых Духов, и это неутолимое желание - не мучение, а благородное стремление, которое заставляет его усердно учиться, чтобы стать наравне с ними. Все нежные и возвышенные чувства человеческой натуры обнаруживаются там усиленными и очищенными. Ненависть, мелкая ревность и низменная жадность зависти неизвестны. Узы любви и братства связывают всех людей, и самые сильные помогают самым слабым. Они владеют имуществом в большем или меньшем количестве, в зависимости от того, что они приобрели благодаря своему разуму, но никто не страдает из-за недостатка необходимого, потому что никто не находится там в процессе искупления. Одним словом, в этих мирах зла не существует.
В вашем мире вам нужно зло, чтобы чувствовать добро; ночь, чтобы любоваться светом; болезнь, чтобы ценить здоровье. Напротив, в счастливых мирах такие контрасты не нужны. Вечный свет, вечная красота, вечное спокойствие души обеспечивают вечное блаженство, которое не нарушается муками материальной жизни или контактом с плохими парнями, которым туда нет доступа. Именно это человеческому духу труднее всего понять. Он был изобретателен в рисовании мук ада, но никогда не мог представить себе радостей Рая. Почему? Ибо, будучи низшим существом, он терпел только печали и страдания и никогда не брал интервью у небесных светил. Он может говорить только о том, что знает. Тем не менее, по мере того, как он поднимается и очищается, его кругозор расширяется, и он понимает добро, которое находится перед ним, так же, как он понимает зло, которое оставил позади.